Предсказание от Хафиза
Газель 332
Не бей моё сердце остриём той стрелы твоих взглядов,
чтоб я умер пред томным, недужным твоим этим оком.
Мера твоей красоты — на самом пределе расцвета;
дай же мне милостыню её, ведь я обездолен и нищ.
Доколе, аскет, ты меня, будто малое чадо, морочишь
яблоком сада зелёным, и мёдом, и млеком парным?
Так до краёв переполнился Другом чертог моей груди,
что всякая дума о собственном я из ума моего изгладилась прочь.
Кубок наполни, ведь я, во владычестве этой любови,
юной судьбою — богач сего мира, хоть сам уже стар.
Я уговор заключил с продавцами хмельного вина,
что в горестный день ничего я не приму, кроме чаши.
Да не случится вовек, чтоб, помимо расчёта певца и вина,
перо моего письмоводца иной начертало узор.
Средь этого шума, где ни одна душа о другой не спросит,
милость единственно принимаю я Старца-волхва.
Счастлив тот миг, когда, от хмельной самодостаточной воли,
я совершенно свободен от шаха и от визиря.
Я — птица та, чей призывный, при каждом закате и утре,
звон долетает с высокой вершины небесного свода.
Как и Хафиз, Его клад я держу потаённо в груди,
хоть притязатель на это глядит, как на вещь никакую.