Предсказание от Хафиза
Газель 217
О мусульмане, было встарь во мне однажды сердце-друг,
кому, коль скорбь ко мне придёт, я всякую беду вверял.
Когда бы ни ввергала грусть меня в глубь бешеных пучин,
в его совете всё жила надежда берега достичь.
То сердце, боль со мной делившее, тот друг, что видел путь верней,—
и было опорой оно всякому, кто сердцем наделён.
Оно потеряно совсем в той длинной улице любви;
что за силок, что за подол-хватающий, о Боже, был приют!
Пусть даже безупречный дар не вовсе от лишений чист,—
но кто же был обездоленней, чем я, из нищих-просьбарей?
Над этой смутной, рваной, врозь разбитой сжальтесь вы душой,
что некогда, в былые дни, была искусным мастаком.
С тех пор как страсть язык мой обучила тонкому искусству слов,
моя речь сделалась венцом и остриём любых бесед.
Не говори же впредь, что Хафиз — знаток изысканных тонкостей,
ведь видели мы: он таков — упрямый, круглый лишь невежда!