Предсказание от Хафиза
Газель 146
На заре ветерок приносил аромат от косы любимой,
и лишь тем ароматом смятенное сердце наше к делу пробуждал.
Ту кипарисову форму с корнем я вырвал из сада очей,
ведь всякая роза, что от горя по ней цвела, несла бремя мук.
Я видел, как свет луны сиял ясно с кровли её чертога,
что, стыдясь пред тем солнцем, всё прятала лик свой в стену.
Страшась грабежа любви её, я кровью полное сердце пустил;
но всё оно лило кровь и той же дорогой брело.
По слову певца и виночерпия я выходил и в срок, и без,
ведь той тяжёлой дорогой гонец едва мне весть доносил.
Даянье любимой всё, от края до края, — путь милости и щедрот,
велела ль чётки перебирать, иль повязать зуннар.
Прости Бог хмурость той брови — хоть немощным меня сделала она,
одним кокетством всё ж несла посланье к ложу больного.
Дивился я вчерашней ночью чаше и кубку Хафиза;
но не претил ему — ведь он по-суфийски их нёс.